Неточные совпадения
— Вот он вас
проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка,
за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище
провожает автора до Рая.] и
провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед
столом,
за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на
столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Чуткий нос его слышал
за несколько десятков верст, где была ярмарка со всякими съездами и балами; он уж в одно мгновенье ока был там, спорил и
заводил сумятицу
за зеленым
столом, ибо имел, подобно всем таковым, страстишку к картишкам.
Сначала он принялся угождать во всяких незаметных мелочах: рассмотрел внимательно чинку перьев, какими писал он, и, приготовивши несколько по образцу их, клал ему всякий раз их под руку; сдувал и сметал со
стола его песок и табак;
завел новую тряпку для его чернильницы; отыскал где-то его шапку, прескверную шапку, какая когда-либо существовала в мире, и всякий раз клал ее возле него
за минуту до окончания присутствия; чистил ему спину, если тот запачкал ее мелом у стены, — но все это осталось решительно без всякого замечания, так, как будто ничего этого не было и делано.
— По привычке, одно. Потом связи нужно поддержать. Нравственная обязанность в некотором роде. А потом, если правду сказать, есть свой интерес. Зять желает баллотироваться в непременные члены; они люди небогатые, и нужно
провести его. Вот эти господа зачем ездят? — сказал он, указывая на того ядовитого господина, который говорил
за губернским
столом.
Лысый старик с шишкой на лбу помог Климу вымыться и безмолвно
свел его вниз; там, в маленькой комнатке,
за столом, у самовара сидело трое похмельных людей.
Зимними вечерами приятно было шагать по хрупкому снегу, представляя, как дома,
за чайным
столом, отец и мать будут удивлены новыми мыслями сына. Уже фонарщик с лестницей на плече легко бегал от фонаря к фонарю, развешивая в синем воздухе желтые огни, приятно позванивали в зимней тишине ламповые стекла. Бежали лошади извозчиков, потряхивая шершавыми головами. На скрещении улиц стоял каменный полицейский,
провожая седыми глазами маленького, но важного гимназиста, который не торопясь переходил с угла на угол.
— Наши сведения — полнейшее ничтожество, шарлатан! Но — ведь это еще хуже, если ничтожество, ху-же! Ничтожество — и
водит за нос департамент полиции, градоначальника, десятки тысяч рабочих и — вас, и вас тоже! — горячо прошипел он, ткнув пальцем в сторону Самгина, и снова бросил руки на
стол, как бы чувствуя необходимость держаться
за что-нибудь. — Невероятно! Не верю-с! Не могу допустить! — шептал он, и его подбрасывало на стуле.
Что прикажете? День я кончил так же беспутно, как и начал. Мы отужинали у Аринушки. Зурин поминутно мне подливал, повторяя, что надобно к службе привыкать. Встав из-за
стола, я чуть держался на ногах; в полночь Зурин
отвез меня в трактир.
Мы встали из-за
стола. Капитан с капитаншею отправились спать; а я пошел к Швабрину, с которым и
провел целый вечер.
От этого сегодня вы обедаете в обществе двадцати человек, невольно
заводите знакомство, иногда успеет зародиться, в течение нескольких дней, симпатия; каждый день вы с большим удовольствием спешите свидеться,
за столом или в общей прогулке, с новым и неожиданным приятелем.
Мимоходом съел высиженного паром цыпленка, внес фунт стерлингов в пользу бедных. После того, покойный сознанием, что он прожил день по всем удобствам, что видел много замечательного, что у него есть дюк и паровые цыплята, что он выгодно продал на бирже партию бумажных одеял, а в парламенте свой голос, он садится обедать и, встав из-за
стола не совсем твердо, вешает к шкафу и бюро неотпираемые замки, снимает с себя машинкой сапоги,
заводит будильник и ложится спать. Вся машина засыпает.
«Помилуйте! — начали потом пугать меня
за обедом у начальника порта, где собиралось человек пятнадцать
за столом, — в качках
возят старух или дам». Не знаю, какое различие полагал собеседник между дамой и старухой. «А старика можно?» — спросил я. «Можно», — говорят. «Ну так я поеду в качке».
Вот хоть бы и тут, — продолжал он,
отводя его в сторону, — подадут вам
за столом дыни.
Смердяков бросился
за водой. Старика наконец раздели, снесли в спальню и уложили в постель. Голову обвязали ему мокрым полотенцем. Ослабев от коньяку, от сильных ощущений и от побоев, он мигом, только что коснулся подушки,
завел глаза и забылся. Иван Федорович и Алеша вернулись в залу. Смердяков выносил черепки разбитой вазы, а Григорий стоял у
стола, мрачно потупившись.
— Попробую, начну здесь, на месте действия! — сказал он себе ночью, которую в последний раз
проводил под родным кровом, — и сел
за письменный
стол. — Хоть одну главу напишу! А потом, вдалеке, когда отодвинусь от этих лиц, от своей страсти, от всех этих драм и комедий, — картина их виднее будет издалека. Даль оденет их в лучи поэзии; я буду видеть одно чистое создание творчества, одну свою статую, без примеси реальных мелочей… Попробую!..
Барыня обнаружила тут свою обычную предусмотрительность, чтобы не перепились ни кучера, ни повара, ни лакеи. Все они были нужны: одни готовить завтрак, другие служить при
столе, а третьи —
отвезти парадным поездом молодых и всю свиту до переправы через реку. Перед тем тоже было работы немало. Целую неделю
возили приданое
за Волгу: гардероб, вещи, множество ценных предметов из старого дома — словом, целое имущество.
Не только Райский, но и сама бабушка вышла из своей пассивной роли и стала исподтишка пристально следить
за Верой. Она задумывалась не на шутку, бросила почти хозяйство, забывала всякие ключи на
столах, не толковала с Савельем, не
сводила счетов и не выезжала в поле. Пашутка не спускала с нее, по обыкновению, глаз, а на вопрос Василисы, что делает барыня, отвечала: «Шепчет».
Они рисовали,
проводили время
за чайным
столом в веселых беседах, слушали музыку, чтение, пение; много бывало и молодежи.
После этого он садился
за свой письменный
стол, писал отписки и приказания в деревни,
сводил счеты, между делом журил меня, принимал доктора, а главное — ссорился с своим камердинером.
«У меня на
столе стоит бюст Белинского, который мне очень дорог, вот шкаф с книгами,
за которыми я
провел много ночей.
Девушка вышла
провожать его в переднюю и, оглянувшись, проговорила тем же тоном, как раньше, когда учила его, как держать себя
за чайным
столом...
Расходятся мирно и тихо по избам, и там в первый раз после лета вздувают огни. Теперь барские дожинные
столы перевелись, но у зажиточных крестьян на Успеньев день наемным жнеям и жнецам ставят еще сытный обед с вином, с пивом и непременно с деженем, а после обеда где-нибудь
за околицей до поздней ночи молодежь
водит хороводы, либо, рассевшись по зеленому выгону, поет песни и взапуски щелкает свежие, только что созревшие орехи.
В тот же день вечером Веденеев, сидя
за чайным
столом у Дорониных, рассказал, как собирал он вести про Петра Степаныча. Много шутили, много смеялись над тем, как
провел он старого Самоквасова, но не могли придумать, зачем понадобилось Петру Степанычу ехать в скиты
за Волгу. При Лизе с Наташей Веденеев смолчал о Фленушке, но, улучив время, сказал о том и Зиновью Алексеичу, и Татьяне Андревне. Зиновий Алексеич улыбнулся, а Татьяна Андревна начала ворчать...
— Помилуйте, сударыня, нам это
за радость! Сами не скушаете, деточкам
свезете! — отвечали мужички и один
за другим клали гостинцы на круглый обеденный
стол. Затем перекидывались еще несколькими словами; матушка осведомлялась, как идут торги; торговцы жаловались на худые времена и уверяли, что в старину торговали не в пример лучше. Иногда кто-нибудь посмелее прибавлял...
Пошли в строительной
водить Патапа Максимыча
за нос,
водят день,
водят другой: ни отказа, ни приказа: «Завтра да завтра: то да се, подожди да повремени; надо в ту книгу вписать, да из того
стола справку забрать».
Надо, чтоб и
за псалтырью горазда была, и ходила бы чистенько, и
за столом бы, что ли, аль на беседе умела разговоры
водить, не клала бы глупыми речами покора на нашу обитель…
После кутьи в горницах родные и почетные гости чай пили, а на улицах всех обносили вином, а непьющих баб, девок и подростков ренским потчевали. Только что сели
за стол, плачеи стали под окнами дома… Устинья
завела «поминальный плач», обращаясь от лица матери к покойнице с зовом ее на погребальную тризну...
Ежемесячно он посещал Шестово, так как в селе был врачебный пункт, и гостил дня три, четыре,
проводя, впрочем, все время
за карточным
столом в княжеской усадьбе.
Все вечера он обыкновенно
проводил в Английском клубе, где, ради спасения от сквозного ветра, был устроен ему особый шкап, вроде ширм, который и придвигался, когда Феодосий Гаврилыч усаживался
за ломберный
стол.
В Крутогорске это называется"не терять золотых мгновений", и господа негоцианты действительно не теряют их, потому что я вижу их беспрерывно подступающих к круглому
столу и, разумеется, не
за тем, чтоб
проводить время праздно.
«Эй, Борис, ступай в застенок, боярина допрашивать!» — «Иду, государь, только как бы он не
провел меня, я к этому делу не привычен, прикажи Григорию Лукьянычу со мной идти!» — «Эй, Борис, вон
за тем
столом земский боярин мало пьет, поднеси ему вина, разумеешь?» — «Разумею, государь, да только он на меня подозрение держит, ты бы лучше Федьку Басманова послал!» А Федька не отговаривается, куда пошлют, туда и идет.
Долго еще разговаривали
за столом, а когда кончился обед, Годунов и тут никого не отпустил домой, но пригласил каждого сперва отдохнуть, а потом
провести с ним весь день. Угощения следовали одно
за другим, беседа сменяла беседу, и только поздним вечером, когда объезжие головы уже несколько раз проехались по улицам, крича, чтобы гасили кормы и огни, гости разошлись, очарованные радушием Бориса Федоровича.
Чтобы забыться, чтобы уйти от этих преследующих его видений, он начал пить и
проводить бессонные ночи
за игорным
столом, а для этого необходимы были деньги — они были под рукой, в кассе конторы.
Его
провели в особую комнату какой-то особой канцелярии или экспедиции, где некоторый весьма благонамеренно-внушительной наружности чиновник с либеральными бакенбардами очень любезно предложил ему занять кресло у заваленного бумагами
стола,
за которым сам занимался. Кроме этого чиновника здесь никого больше не было.
Он ежедневно после обеда приезжал в город, где
проводил в клубе
за карточным
столом до поздней ночи, а так как в эти часы не было уже отходящих поездов, то он большею частью возвращался домой на своих лошадях, приезжавших
за ним, или в фиакре. От станции Париж до Эрмитажа было не более пятнадцати верст по прекрасному версальскому шоссе.
Висленев нетерпеливо сбросил пиджак и жилетку и уже хотел совсем раздеваться, но вместо того только
завел руку
за расстегнутый ворот рубашки и до крови сжал себе ногтями кожу около сердца. Через несколько секунд он ослабил руку, подошел в раздумьи к
столу, взял перочинный ножик, открыл его и приставил к крышке портфеля.
Синкрайт запер каюту и
провел меня
за салон, где открыл дверь помещения, окруженного по стенам рядами полок. Я определил на глаз количество томов тысячи в три. Вдоль полок, поперек корешков книг, были укреплены сдвижные медные полосы, чтобы книги не выпадали во время качки. Кроме дубового
стола с письменным прибором и складного стула, здесь были ящики, набитые журналами и брошюрами.
Вспомнил он первое время своей светской жизни и сестру одного из своих приятелей, с которою он
проводил вечера
за столом при лампе, освещавшей ее тонкие пальцы
за работой и низ красивого тонкого лица, и вспомнились ему эти разговоры, тянувшиеся как «жив-жив курилка», и общую неловкость, и стеснение, и постоянное чувство возмущения против этой натянутости.
Проводив приятеля, Андрей Ефимыч садится
за стол и опять начинает читать.
Балалайкина, наконец, привезли, и мы могли приступить к обеду. Жених и невеста, по обычаю, сели рядом, Глумов поместился подле невесты (он даже изумления не выказая, когда я ему сообщил о желании Фаинушки), я — подле жениха. Против нас сел злополучный меняло, имея по бокам посаженых отцов. Прочие гости разместились как попало, только Редедя
отвел себе место на самом конце
стола и почти не сидел, а стоял и, распростерши руки, командовал армией менял, прислуживавших
за столом.
Политично
за вечерним
столом у отца соборного ключаря еще раз
заводил речь о сем же предмете с отцом благочинным и с секретарем консистории; однако сии речи мои обращены в шутку.
Когда немножко выпивший и приосанившийся дьякон вошел в залу, где в это время стоял уже накрытый к ужину
стол и тесно сдвинутые около него стулья, капитан Повердовня взял Ахиллу
за локоть и,
отведя его к столику, у которого пили водку, сказал...
Передонов был уверен, что
за дверью стоит и ждет валет и что у валета есть какая-то сила и власть, вроде как у городового: может куда-то
отвести, в какой-то страшный участок. А под
столом сидит недотыкомка. И Передонов боялся заглянуть под
стол или
за дверь.
С утра он садился
за письменный
стол и принимался
за занятия; во-первых, усчитывал скотницу, ключницу, приказчика, сперва на один манер, потом на другой; во-вторых,
завел очень сложную отчетность, денежную и материальную: каждую копейку, каждую вещь заносил в двадцати книгах, подводил итоги, то терял полкопейки, то целую копейку лишнюю находил.
—
Отвести их в острог, говорит, я с ними потом; ну, а ты оставайся, — это мне то есть говорит. — Пошел сюда, садись! — Смотрю:
стол, бумага, перо. Думаю: «Чего ж он это ладит делать?» — Садись, говорит, на стул, бери перо, пиши! — а сам схватил меня
за ухо, да и тянет. Я смотрю на него, как черт на попа: «Не умею, говорю, ваше высокоблагородие». — Пиши!
— Был, сударыня, был-с! — продолжает он с увлечением и вытягиваясь во весь рост. — Встречали-с! Провожали-с! Шагу по улице не делал, чтобы квартальный впереди народ не разгонял-с! Без стерляжьей ухи
за стол не саживался-с! А что насчет этих помпадурш-с…
Не под силу подниматься с петухами, не под силу долгие однообразные часы
проводить на одном месте
за работой, не под силу лежать на этой жесткой, гадкой приютской постели и есть простую грубую пищу приютского
стола.
И скоро мальчик с утра садился
за стол и,
водя пальцем по славянской азбуке, повторял
за теткой...
Порой он вставал и молча крестился, низко кланяясь иконам, потом опять садился
за стол, пил водку, не опьянявшую его в эти часы, дремал, и — так
провел весь вечер, и всю ночь, и утро до полудня…
Всеуходятвправо. Сцена пуста.
За сценой шум, какой бывает, когда
провожают. Г о р н и ч н а я возвращается, чтобы взять со
стола корзину со сливами, и опять уходит.